Главная

Факультет

Идеологическая и воспитательная работа

Учебный процесс

Студентам

Наука

Абитуриенту

XXI век: актуальные проблемы исторической науки и образования

НАЦИОНАЛЬНО-ПЕРСОНАЛЬНАЯ АВТОНОМИЯ: ИСТОКИ, СУЩНОСТЬ, ПРАКТИКА

 

Скачать

В. Е. Козляков

Республика Беларусь, г. Минск

 

В поисках решения проблем межэтнических отношений многие политические субъекты (органы власти, политические партии, общественные организации и движения) обращались к идеям национально-персонального автономизма, представленного, как правило, в двух вариантах: национально-политическом и культурно-национальном. В общественно-политической литературе возобладал своеобразный стереотип, согласно которому национально-персональная автономия отождествляется с культурно-национальной. В обоснование этой трактовки ссылки делаются на труды О. Баэура и К. Реннера (Р. Шпрингера), исходивших из того, что источником и носителем национальных прав должны быть не территории, борьба за которые лежит в основе всех межнациональных распрей, а сами нации, точнее – национальные союзы [1, 313].

В конституировании нации по персональному признаку и в предоставлении ей, а не территории публично-правового статуса О. Бауэр и К. Реннер усматривали оптимальный способ разрешения национальных противоречий и, прежде всего, обеспечения прав национальных меньшинств. Чтобы нация (и национальное меньшинство) могла защитить себя, она должна предстать перед государством в качестве субъекта национальных прав, обладать правом коллективного юридического лица, способного и правомочного самостоятельно удовлетворять культурные запросы и нужды своих соплеменников независимо от места проживания [10, 111].

Однако национально-персональный автономизм имеет более глубокие исторические корни, чем кабинетные «прожекты» австрийских социал-демократов, так как уходит своими истоками в традиции еврейских, греческих, финикийских и других общин в диаспорах древневосточных и античных цивилизаций. Наиболее развитая система указанного типа национального самоуправления существовала в еврейской диаспоре. В Великом княжестве Литовском и Речи Посполитой, например, характерные черты национально-персонального (точнее сказать, национально-политического) автономизма выявились в XVI–XVIII вв. в деятельности кагалов (органов управления еврейскими общинами), областных союзов – ваадов (съездов, сеймов главных раввинов и кагальных старшин). Кагальные администрации самостоятельно управляли всеми религиозными, судебными, благотворительными и культурно-просветительскими учреждениями общин [2, 195].

Такие глубокие традиции еврейской обособленности и самоуправления позволили многим еврейским деятелям вполне обоснованно оспаривать приоритет в изобретении национально-персонального автономизма у австрийских социал-демократов [3, 3]. Наиболее подробно программа национально-персональной автономии для еврейства была разработана у «Поалей-Цион» и Социалистической еврейской рабочей партии (СЕРП).

Единицей национального самоуправления на местах, говорилось в программе серпистов, должна стать еврейская национальная община, в состав которой должны входить все члены «еврейского национального союза». Верховным органом национального самоуправления объединенного еврейства является Всероссийский еврейский национальный сейм, которому должно принадлежать право обращения с различными требованиями в общегосударственные, областные и национальные учреждения. Под эгидой сейма предусматривалось создание структур, ведавших не только вопросами образования и культуры, но и учреждением дешевого кредита, организацией потребительских и производственных товариществ, больниц, специальной статистики, а также эмиграционными и переселенческими процессами «в целях ограждения интересов еврейского труда и урегулирования этого крупного явления народной жизни в направлении территориальной концентрации народных масс» [7, 38–39, 271–273]. Требования серпистов во многом совпадали с программой политической деятельности, принятой Третьим Всероссийским съездом сионистов (ноябрь 1906 г.) [9, 409]. Идея создания экстерриториальных органов национального самоуправления под давлением серпистов была поддержана Конференцией национальных социалистических партий, состоявшейся в апреле 1907 г. [4, 143–144].

Эти установки выходили далеко за рамки культурно-национальной автономии и преследовали цель обеспечить исключительные права для еврейского населения, в первую очередь для еврейской элиты, создать своеобразное «государство в государстве». Примечательно, что Бунд готов был ограничиться культурно-национальной автономией, предусматривая все же «изъятие из ведения государства и органов местного и областного самоуправления функций, связанных с вопросами культуры», и передачу их «нации в лице особых учреждений» [5, 270].

После Февральской революции идеи национально-персонального автономизма привлекли внимание многих социал-демократических и неонароднических политиков. Совет национальных социалистических партий, созданный в мае 1917 г. и включавший представителей российских эсеров, трудовиков, Белорусской социалистической громады, украинских эсеров, ОЕСРП, «Поалей-Цион» и других партий, обязался защищать права каждой нации на любую форму политического самоопределения – национально-территориальную или национально-персональную автономию [6, 451–454]. Эти идеи были развиты в документах «Съезда народов России», созванного в сентябре 1917 г. по инициативе Центральной Украинской рады.

Критическое, а зачастую крайне негативное отношение большевиков к программе национально-персональной автономии не помешало им реализовывать ее элементы после победы Октябрьской революции при создании национальных секций РКП(б), а также национальных комиссариатов в рамках Наркомнаца РСФСР. Приверженцами национально-персонального автономизма оставались и белорусские партии. Во 2-й Уставной грамоте, принятой 9 марта 1918 г. Исполкомом Совета Первого Всебелорусского съезда, содержалось положение о том, что «у рубяжах Беларускай Народнай Рэспублікі народы маюць права на нацыянальна-персанальную аўтаномію» [8, 112], которая трактовалась как культурно-национальная автономия. Эта идея нашла отражение и в программах, разработанных в 1918 г. Белорусской партией социалистов-революционеров, Белорусской социал-демократической партией, Белорусской партией социалистов-федералистов.

После окончания Гражданской войны элементы национально-персонального автономизма в БССР стали составной частью политики белорусизации, в ходе которой осуществлялись принципы обеспечения прав и возможности каждой нации, проживавшей на территории Беларуси, обучение на родном языке. По существу, национальным меньшинствам вменялся вариант национально-политической автономии, поскольку с середины 1920-х гг. начали организовываться национальные Советы. К сожалению, в середине 1930-х гг. они были ликвидированы по указке из Москвы под надуманным предлогом «опасности буржуазного национализма».

Принцип национально-персонального автономизма получил продолжение в 1990-х гг. На просторах постсоветского пространства, хотя и в разных условиях, стали создаваться учреждения, товарищества и кружки по вопросам культуры и языков. Однако конкретное воплощение идей национально-персонального автономизма вызывает много дискуссий и споров. Возникла потребность в постоянном конструктивном диалоге между органами государственной власти и этническими общностями, который был бы направлен на достижение мира и согласия, взаимообогащение культур этносов, исключение межнациональной и межрелигиозной розни.


1. Бауэр О. Национальный вопрос и социал-демократия. Спб., 1909.
2. Еврейская энциклопедия. Т. 5. Б. м. Б. г.
3. Житловский Х. Социализм и национальный вопрос. Спб., 1906.
4. Протоколы конференции российских национально-социалистических партий. 16–20 апреля 1907 г. Спб., 1908.
5. Рафес М.Г. Очерки по истории Бунда. М., 1923.
6. Революция и национальный вопрос. Т. 3. М., 1930.
7. СЕРП. Сборник первый. М., 1907.
8. Турук Ф. Белорусское движение. М., 1921.
9. Формы национального движения в современных государствах. М., 1910.
10. Шпрингер Р. Национальная проблема. Спб., 1909.

 

 

president      miedu    pravo     bsu     universitet     banner gun rus

br   brsmmgi   mr   fpb   szh   GK

105konst   

Контакты

220037, г. Минск, ул. Менделеева, д. 36
тел. +375 17 360-09-14
e-mail: Адрес электронной почты защищен от спам-ботов. Для просмотра адреса в вашем браузере должен быть включен Javascript. План проезда

График работы:
понедельник–пятница 8.20–20.30
суббота 08.20–14.30

Яндекс.Метрика